Желко

Птичка впорхнула в пещеру и села прямо рядом с хвостом полосатого зверя. Бха с интересом стал следить за развитием события, однако развития не последовало. Тигр махнул хвостом, и птичка улетела, но почему-то вглубь пещеры, а не на волю. Бха слушал дальше.

- Наступила ночь, и табор погрузился в хмельной сон. Мригари тихо вышел из шатра, в который его любезно пригласил один из дикарей, и стал неслышно пробираться к большой постройке, напоминающей дворец. Как он понял, там жил предводитель всей шайки, и, наверняка, его супруга именно там. Ночь была темной, однако Мригари, благодаря многолетней выучке, сносно ориентировался даже в незнакомой местности. Скоро он уже входил по деревянным ступенькам во дворец. Впрочем, близи этот "дворец" оказался захудалым сараем, наспех обитым богатыми тканями, совсем не вязавшимися со внутренней обстановкой. Внутри царил хаос; повсюду были разбросаны черепки из-под винных кувшинов, в углу спал пес, изо рта у него торчала какая-то кость. Мригари напряг свой нюх, никогда не подводивший его, но с трудом мог различить запахи - все они сливались в один густой винный перегар. Тогда он применил свой излюбленный охотничий прием. В свое время, когда ему надо было поймать самого большого слона, он поджигал их пастбище с четырех сторон, оставляя лишь небольшой ход. Все слоны устремлялись туда, однако первыми, разумеется, добегали самые поджарые, тогда как грузные старые слоны приходили последними. Сейчас ему, впрочем, поджигать не надо было ничего. Мригари набрал полную грудь воздуха и страшным голосом закричал: "Горииииим! Пожаааар!". Первым вскочил пес, поперхнулся костью и тут же сдох. Вторым за ним в одном тюрбане на голое тело выскочил какой-то слуга и, словно бочонок с рисовой настойкой, выкатился в окно. Тут же распахнулась какая-то дверь, и из нее, как зерна плодов бибитаки, стали вылетать грузные черные тела, с криками, кувшинами и удивленным выражением лица. Наконец, похоже, выполз сам хозяин. Он был одет, кроме тюрбана, в некое подобие похоронного савана, Мригари даже вскрикнул, так кстати это было. Одним ударом локтя Мригари повалил гостеприимного хозяина на пол, задрал ему ногу и прижал коленом ко лбу. Видимо, хозяин все еще не отошел от ночной попойки, поскольку, вместо того чтобы кричать от боли, лишь захрипел и завращал глазами. "Где она?!", страшным голосом закричал Мригари. В свое время от этого голоса у бывалых воинов разрывалось сердце, однако хозяин лишь отвел нижнюю губу и выпустил из нее струйку гнилой слюны. Мригари тоже сплюнул, отпустил хозяина и вбежал в его покои. Но, не успел он сделать и шага, как навстречу ему вышла его супруга. Она была бледна, но шла ровно. Мригари подхватил ее на руки и выпрыгнул в окно. Там его зачем-то ждал конь. Мригари, долго не думая, вскочил на коня, и они понеслись прочь. Погоня была вялой и недолгой. Мригари знал лес, как свои десять пальцев. Так он спас жену. Но не свой род.

Через несколько дней жена открыла ему страшную тайну. Над ней надругались, и она теперь ждала ребенка. Для таких тяжелых испытаний Мригари не был готов и от горя тяжело заболел. Иногда, в лихорадочном бреду, он вскакивал и грозил кулаком куда-то в небо. Изрыгая страшные проклятия, непонятно кому, он в изнеможении падал обратно на ложе и забывался тяжелым сном. Так прошло два месяца, когда на дороге, ведущей к их дому, снова появился сияющий брахман.

Войдя в дом, брахман сел рядом с Мригари и вложил ему в рот какой-то маленький зеленый листочек. Мригари очнулся и тоже сел. Они долго молчали. Наконец, Мригари спросил: "Скажи мне, разве истина не приводит к счастью? Разве для этого я послушался тебя и стал вести жизнь праведника?". И тогда сказал ему сияющий брахман: "Послушай меня, Мригари. Если сможешь вместить, что скажу тебе, - обретешь великое сокровище. Если нет - потеряешь то, что уже имеешь". Мригари опустил глаза. "О великий охотник", - сказал сияющий брахман, - "позволь мне рассказать тебе историю о молодом царевиче, решившем изведать вкуса духовной жизни".

ИСТОРИЯ О ЦАРЕВИЧЕ.

Единственный сын и наследник великого царя Гопуры был необычным ребенком. Уже с детства он задавал такие вопросы своим учителям, что им приходилось за ответом ходить в близлежащий лес к мудрецам, жившим там. В один прекрасный день к ним во дворец пришел знаменитый святой, Кришнапарайана. Он был весь в пыли, в застиранных одеждах, однако царь, узнав мудреца, принял его со всеми почестями. Кришнапарайана сел и стал говорить, обращаясь ко всем. Говорил он о пути познания своего истинного "я" и пути познания этого мира. И так понравилось это все царевичу, что на следующий день он припал к стопам своего отца с просьбой отпустить его вместе с мудрецом. После долгого раздумья отец согласился.

И вот ушли они в другое царство, где началось духовное обучение молодого царевича. Каждый день выходил царевич в город просить милостыню. Иногда ему улыбались, иногда гнали прочь. Царевич с благодарностью принимал и то, и другое, радуясь, что может так легко отказаться от двойственности этого мира, проявляющейся в добре и зле, холоде и жаре, счастье и страдании. Так проходило их время, пока, на свою беду, царевич не забрел как-то раз в неизведанный еще уголок этого большого города. Дома в этом уголке были все подобны царским дворцам, впрочем, это и были царские дворцы - царевич, сам того не подозревая, пришел в сад, где сидели служанки царя этой страны.

Служанки, увидев молодого монаха, заулыбались и знаками пригласили царевича отведать с ними царских явств. Какой-то голос внутри предостерег юношу от такого приглашения, но другой голос, много сильней первого, склонил таки принять щедрые дары, и вот уже, сам не зная как, юный отшельник сидит и мило беседует с молодыми красавицами, заедая и запивая беседу блюдами с царской кухни.

Все это не осталось незамеченным для стражников, и они передали царю, что, мол, так и так - какой-то монах любезничает с Вашими, величество, наложницами.

Царь сам вышел в сад, чтобы убедиться в словах стражи - такого нарушения общественных устоев его страна до сих пор не знала. Это было неслыханно - чтобы монах, соблюдающий обет безбрачия, мог вкушать царские явства в обществе прекрасных незнакомок. Громовым голосом царь произнес: "Ты нарушил свои обеты, негодяй! Сегодня я проучу тебя и преподам урок всем остальным! Дать отроку двадцать пять плетей для отрезвления рассудка!".

И вот царевич очнулся, весь в крови, в пыли, лежащий на дороге. Сжав кулаки от ярости, он возвратился в тихую обитель своего духовного наставника и, склонившись перед ним, произнес следующее: "Мой дорогой учитель, похоже, я слишком рано отрекся от мирских удовольствий. Позволь мне снова отправиться в дом моих родителей, стать царем, провести жизнь согласно моей дхарме, а там уж как Бог даст. Пожалуйста, прости меня и не забывай. Может быть, по твоей милости, духовное знание когда-нибудь прорастет в моем горячем сердце". Кришнапарайана понимающе кивнул, но попросил царевича остаться еще на ночь. Юноша согласился, похлебал горохового супа, который сварил ему Кришнапарайана и забылся тревожным сном.

Тогда склонился Кришнапарайана перед изображением Господа и взмолился, чтобы Господь послал его юному ученику разум и долготерпение. И вот видит царевич сон, в котором собирает он армию и нападает на город своего обидчика, желая отомстить за унижение. Сначала его войско теснит врага, но затем неприятель загоняет всю его армию в овраг и убивает, не жалея никого. Самого царевича берут в плен и ведут к царю. Царь узнает его и велит казнить. И вот видит царевич эшафот, огромную ревущую толпу горожан вокруг него, страшного темного палача. Вот кладут его наземь, вот палач взмахивает своим орудием, и видит вдруг царевич среди людей, праздно глазеющих на его казнь, доброе лицо Кришнапарайаны, своего дорогого духовного учителя, и слышит его голос: "Знай же, мой дорогой царевич, ВСЕ, ЧТО ПРОИСХОДИТ С НАМИ В ЭТОМ МИРЕ - ВСЕГО ЛИШЬ СОН".

На этом сон оборвался, и, проснувшись, царевич все понял. Да, этот мир - словно театр, словно сон, в котором, хотя все происходит как бы по-настоящему, в действительности не имеет ни малейшего отношения к реальности. Реально только то, что существует вечно, а то, что рождается и умирает - к реальности не относится. Лишь атма, блаженная частица вечности, может быть названа нашим подлинным "я", тогда как одежда атмы, материальное тело и материальное сознание, - есть временное покрытие, с помощью которого атма играет свои роли в этом мире.

О Мригари, и счастье, и горе в этом мире - всего лишь эфемерные проявления материальной энергии Непостижимого. Смиренно сноси все невзгоды и радости этой жизни, и в конце тебя ждет величайшая награда - бессмертие".

С этими словами сияющий брахман достал десять пергаментных листков с неизвестным письменами и протянул все это Мригари. "Скоро у твоей жены родится ребенок. Ему передадутся все качества его настоящего отца. Однако ты можешь сделать очень многое для своего мнимого потомства. Не препятствуй занятиям сына, однако передай ему эти десять листков. Скажи ему, что это завещание предков твоего рода, научи его читать и попроси бережно хранить эти листки. Пусть все твои потомки читают их, а перед смертью пусть они рассказывают своим взрослым детям великую тайну твоего рода, Мригари". С этими словами сияющий брахман поднялся, подхватил свою небесную тыкву и растворился в утреннем тумане. Такова тайна твоего рода, Бха. Тайна, о которой не успел рассказать тебе твой отец".

***

Солнце заливало всю пещеру золотым потоком. Тигр, казалось, слился с ним, и видны были лишь черные полоски, лапы и глаза. Бха глядел в одну точку, пытаясь понять, что в словах зверя ему показалось неестественным. Рассудок постепенно возвращался к нему, но понял он это не сразу. Наконец, его осенило. Бха побледнел и чуть слышно спросил:

- Скажи мне, зверь, а ты то откуда знаешь все это?

Тигр резко поднялся, махнул хвостом и подошел вплотную к Бха. Помолчав минуту, он медленно произнес:

- Я и есть твой отец, Бха. Я - великий охотник Антаха...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...