[info]

Часть шестая. Финальная стадия

Глава 1. Ступор

Когда пришло осознание ситуации на планете, в среде образованных демократов возник ступор. Было совершенно непонятно, что делать, где выход. Человечество, именующее себя прогрессивным, оказалось заложником процессов, которые если кем и управлялись, то явно не демократами. Некогда стройная социальная пирамида, структурированная на принципе свободы в религиозном смысле, после демонтажа ключевых узлов стремительно превращалась в кучу хлама. Все смешалось.

Забота о народе дает больше, чем его ограбление. Но для того, чтобы заботиться, нужно быть не временщиком, а хозяином. Причем хозяином соответствующего масштаба, видящего тему целиком. Демократия не дает шанса быть хозяином. К власти, ранее понимаемой как бремя отца, что по силам только избранным, устремились хищники. Энергия элиты, потенциально предназначенная для созидания, оказавшись в противоестественных условиях, направляется на разрушение. Аристократ из благородного воина превращается в беспринципного бандита. Если к этому добавить, что экзамен на соответствие, о котором упоминалось в самом начале, в современном мире вовсе исчез, мы вынуждены констатировать весьма печальную картину. Свобода превратилась в хаос, потому что демократы предложили трактовать ее не как состояние духа, доступное единицам, а как возможность потакать инстинктам и страстям. На смену идее служения обществу приходит идея ограбления общества. Самые сильные и талантливые люди превращаются, образно говоря, из иммунных клеток в раковые. Вместо того чтобы создать условия, где честолюбивые замыслы реализуются через укрепление общества, система предлагает перевернутые правила игры, и реализация честолюбивых замыслов становится возможна не иначе, как посредством разрушения общества.

Человечество имеет дело с системным сбоем, последовавшим из-за фундаментальных просчетов в конструкции. Со стороны похоже, что самые сильные люди (иммунные клетки), почему-то вдруг сходят с ума, и вместо того, чтобы защищать народ (организм), набрасываются на него и уничтожают. Народ не в состоянии защититься от сильных, как ребенок не в состоянии защититься от взрослого. Чем больше у сумасшедших возможностей, тем шире разворачивают они свою деятельность. Это замкнутый круг.

Ницше говорил демократам-обывателям: «Бог умер! Вы его убийцы, но дело в том, что вы даже не отдаете себе в этом отчета». Он верил, что Запад найдет выход, породив сверхчеловека. Эту мысль подхватили фашисты. Хайдеггер, поначалу желавший стать философом фюрера, когда узнал фашизм изнутри, пришел к еще более страшному выводу. Оказалось, что фашистский «сверхчеловек» есть простой обыватель, если к чему и стремящийся, то к состоянию сверхобывателя, голосующий за того, за кого «следует голосовать». Он преодолел всякую потребность в смысле и прекрасно устроился в полном обессмысливании и абсолютном абсурде.

Глава 2. Обреченность

Несколько веков назад технический прогресс разделил человечество на два потока, один из которых ориентировался на маммону, второй — на Бога. Сегодня они тяготеют к слиянию в один. Причина, разъединившая их, уходит. Современные страны доминировали над традиционными только за счет военного преимущества. На наших глазах исчезает жесткая зависимость военной мощи от экономики. Прогресс дал технологии, позволяющие иметь оружие предельной мощности за относительно малые деньги. Страны со слабой экономикой могут изготовить одну единицу бесконечно мощного оружия. Страны с сильной экономикой могут изготовить тысячу таких единиц. Но тысячекратное превосходство не дает преимущества, как это было раньше, потому что тысяча бесконечностей равна одной бесконечности. В обозримом будущем военный паритет будет полностью восстановлен. Эффект военного преимущества, позволявший Западу строить свое благополучие на чужом неблагополучии, рухнет. В первую очередь это относится к наступательным видам оружия. Недалек тот день, когда «пояс шахида» станет ядерным. Это кошмарный сон Запада. Когда он станет явью — вопрос времени. Главное, что это неизбежно, и тогда возродится зависимость безопасности от доблести. Это приведет к восстановлению естественной социальной иерархии. Снова не хлебом одним будет жить человек» (Лк. 4,4). Фантастика, рисующая космические битвы между императорами, во многом предугадала будущее. А Запад может уйти. «Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; но он прошел, и вот нет его; ищу его и не нахожу» (Пс. 36, 35).

Фактически Запад умер. Породив принципиально новый тип человека, понимающего свою жизнь как высшую ценность, он оказался в окружении людей, иначе оценивающих эту жизнь. Обозвав их фанатиками, он был вынужден уже не стихийно, а сознательно совершенствовать прогресс, чтобы воевать с фанатиками, не подвергая себя опасности. Беспилотные самолеты, танки и ракеты, это все из той области. Жрецов сменили ученые. Религию сменила наука, по сути та же религия, но служащая иным целям. На сегодня процесс исчерпал себя и зашел в тупик. При равных технических возможностях победит тот, кто готов драться до смерти. И это явно не Запад.

На планете есть могущественные силы, заинтересованные использовать Запад как инструмент. Западу просто не достает времени осмыслить этот факт. События, от которых зависит его жизнь, меняются с кинематографической скоростью. Он едва успевает поворачиваться в потоке проблем, осознать корень которых, а тем более взяться за их решение, у него нет ни сил, ни времени. Если допустить, что Запад осознал весь ужас своего положения, он будет похож на тонущую лодку, плывущую в пропасть водопада, пассажиры которой лихорадочно вычерпывают воду. Если они переключат свои силы на изменение направления движения, лодка за это время утонет. Если будут продолжать черпать, лодку унесет в пропасть.

Запад в принципе не способен адекватно отреагировать на ситуацию. Для этого требуется много времени, а его-то как раз и нет. Если даже допустить фантастичный вариант, что за одно-два десятилетия на Западе появится сила, способная резко повернуть руль, это ничего не даст. Современный Запад формировался 500 лет, и вернуть его за 20 лет в естественное положение в принципе невозможно. Во-первых, резкий поворот перевернет конструкцию. Во-вторых, скоростная перестройка вызовет перегрузки, которых западное общество не выдержит. Поскольку растягивать процесс больше, чем на 20 лет, нельзя, катастрофа неизбежна. Запад обречен, независимо от того, понимает он это или нет… Впрочем, возможно, мы ошибаемся. Если в самое ближайшее время на Западе найдутся конструктивные силы, осознающие реальность положения, общими усилиями есть шанс исправить ситуацию. Для этого нужны новые рыцари, способные к нелогичному действу.

Глава 3. Апокалипсис

Разнообразие религий плюс нетерпимость в вопросах истины делают военные столкновения неизбежностью. Сектором Газа станет весь мир. Никакими переговорами это не предотвратить, потому что корни новой войны лежат в метафизике. У конфликтующих сторон, коими потенциально являются все мировые игроки, есть фундаментальные разногласия в оценке ценностей. Потребительская цивилизация никогда не сможет договориться с религиозной в главном — в направлении. Цивилизации разных религий тоже никогда не договорятся. Компромисс для обоих означает смерть, тогда как бой обоим оставляет шанс на жизнь.

На первом этапе по одну сторону баррикад будут системы, ориентированные на Бога, по другую — ориентированные на Рынок. Если после этого столкновения планета уцелеет и рыночная цивилизация канет в небытие, победители столкнутся на почве метафизических разногласий, как израильтяне с арабами. И выхода нет, цельное мировоззрение не допускает компромиссов. Распространение Истины, обладателем которой себя считает каждая религия, поставлено как условие спасения души. В обществе, где жизнь, по сравнению с бессмертной душой, будут понимать как ничто, столкновение бескомпромиссных мировоззрений означает вооруженный конфликт. Война охватит всю планету. Разница только в том, что новые пророки вооружатся не мечами, а ядерным оружием. Никакая рациональная логика их не остановит, потому что шкала ценностей у них иррациональная. Из двух вариантов выберут тот, который отстаивает Истину, даже если он гарантирует смерть. Так восстановится экзамен на соответствие. Все повторится по спирали, если только это не будет ее последний виток. Снова высшие ценностями будут выводиться из религии, а не из эгоизма. Человеческая жизнь как временное явление перестанет считаться высшей ценностью. Даже жизнь народа не будет представлять высшей ценности. Выше всего станет нематериальная субстанция, душа, которая после смерти тела будет существовать в каком-то другом мире, сохраняя при этом все свойства личности. Как душа будет существовать там, зависит от жизни здесь. Так говорит Бог. Поэтому власть окажется в руках людей с метафизической шкалой ценностей, для которых окружающая действительность не более чем супер-реалистичная компьютерная игра. Из двух смертельных путей выберут наиболее очевидно ведущий к смерти, потому что предводителями воюющих сторон будут те, кто веру и честь поставил выше жизни, то есть личности свободные.

Жизнь и окружающий нас мир не есть реальность. В священных текстах недвусмысленно говорится: «Не любите мира, ни того, что в мире; кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1Ин. 2,15). Они говорят, что настоящая реальность будет потом, когда игра кончится, когда компьютер сломается или выключится. Смерть — не зло, это пробуждение от сна и начало настоящей жизни, которая будет зависеть от временной земной жизни. Там определятся награды и наказания.

Как ни ужасно слышать это современному уху, но сие неизбежность. Князья духа повторят крещение огнем и мечом, Ислам повторит свои походы. Современная полномасштабная война уничтожит человечество. Апокалипсис неизбежен. «Земля и все дела на ней сгорят» (2Пет. 3,10). Сегодня прямую агрессию останавливает только то, что лидеры ведущих стран исповедуют светскую шкалу ценностей, где жизнь стоит на первом месте. Соображения собственной безопасности сдерживают войну. Если бы лидер мог чудесным образом очистить планету от конкурентов, не подвергая ни себя, ни страну риску, он бы долго не думал. Но с новым мировоззрением придет новая логика.

Ядерное оружие + метафизика = смерть.

Не пытайтесь возражать рациональными или экономическими аргументами. Область, о которой мы говорим, находится в другом измерении. Все зависит от того, каким аршином мы меряем действительность. Что есть действительность — земная жизнь или загробная? Разные точки отсчета и разные ориентиры порождают разное понимание и разные пути действия.

Глава 4. О фанатизме

Изложенное выше гарантированно наводит на мысли о религиозном фанатизме, сознание рисует соответствующие картины. Слово «фанатизм» из той же когорты малопонятных слов, что свобода и равенство. Они нравятся или не нравятся людям, не смыслом, потому что никто толком не знает, что это такое, а возникающими от них ассоциациями. Все ориентируются на ассоциации, порождаемые этими словами. Так вот, слово «фанатизм» рисует ненормального, больного человека, который, как минимум, хочет зарезать, а вообще для него привычный ритм жизни — убивать и взрывать. Эта ассоциация не имеет ничего общего с тем, о чем мы говорим. Речь идет о настоящих людях, у которых есть принципы, поставленные выше жизни. Извечно это считалось нормальным и достойным явлением. Сегодня, в перевернутом с ног на голову мире, сама по себе такая постановка вопроса шокирует человека, выросшего на диалектическом материализме. Будучи уверен в своем происхождении от обезьяны и в том, что жизнь есть высшая ценность, он, бессознательно реагируя на всякое заявление о смерти отрицательно, делает логический вывод: кто жертвует жизнью ради каких-то принципов, тот больной фанатик. Эти так называемые «простые люди» не обращают внимания, что они такие же фанатики и так же жертвуют своей жизнью. Только не ради Идеи, а ради Быта. Свою жизнь они отдают существованию в режиме «работа, пиво, телевизор» с теми или иными вариациями. Одни отдают жизнь Подвигу. Другие отдают ее Быту. У одних есть принципы, у других все принципы кончаются, когда возникает опасность для жизни. Раньше первых называли героями. Сегодня — фанатиками. Жить для чрева стало нормой. Для Идеи — фанатизмом. Все же прав Ницше: «Нет пастыря, одно лишь стадо». Стадо, покорное чреву и со склоненной навеки головой.

* * *

Финиш выражается в восстановлении классических приоритетов. Экономике возвращается статус обоза, идеологии — статус боевых частей. Время правления завхозов и коммерсантов заканчивается. Новые воины под идеологией будут понимать не политические теории, выведенные из того или иного философского учения, которое, в свою очередь, было выведено из рациональной логики, а ориентиры, выведенные из религиозных постулатов. Третье тысячелетие — это в любом случае тысячелетие метафизики. Материализм и атеизм себя полностью дискредитировали. Восстановление религии автоматически восстановит честь. Мир, где человек добивался признания через материальный успех, уходит. Претенденты на верхние социальные ступени будут определяться не материальным уровнем, а через демонстрацию степени своей свободы. На практике это означает выполнение религиозных предписаний, трансформированных на светский манер.

Глава 5. Беда Запада

К моменту Главной битвы Запад превратил своих воинов в беспринципных монстров-космополитов, которым нет разницы, за счет кого наживаться: за счет своих или чужих. Главное — наживаться, при этом даже не понимая, что после определенной цифры это занятие превращается во что-то типа бессмысленной игры, в деньги ради денег. Не ради спасения души и даже не ради удовольствия. Просто деньги ради денег, и все. Ради этой бессмысленности Запад сделал свое население похотливыми обывателями, которым ни до чего нет дела, кроме своего личного блага. Такое общество не способно выжить в надвигающихся условиях. Его конструкция крайне сложна, а уровень требований необычайно высок. Ситуация усугубляется тем, что за долгие века тотального превосходства у западного обывателя сформировался миф о своей исключительности. Житель Запада убежден не на рациональном, а на генетическом уровне, что по сравнению с любым другим жителем планеты он имеет больше прав на жизнь вообще и на лучшую жизнь в частности, даже не задаваясь вопросом, почему он так считает. На деле Запад и слышать не хочет ни о каком равенстве, но у него все меньше и меньше сил подтвердить эти притязания. Он похож на дряхлого, немощного старика, истощенного плотскими удовольствиями, у которого нет иных цели, кроме личных. Его высшей ценностью является жизнь и чувственные удовольствия. Этот старик молодится, у него вставные зубы, напудренная после пластической операции кожа, модный костюм и блестящая машина. В руках он держит дистанционный пульт управления танком. Ему противостоит молодой, полный сил воин, у которого скоро будет такой же пульт. Он презирает страх перед смертью, потому что его высшая ценность — душа. Он ориентирован на религиозные догматы, требующие положить все, в том числе и жизнь, на благо Веры, Родины и Народа. Готовность отдать жизнь за свои убеждения не компенсирует недостаток вооружения, но делает Запад беззащитным. Если пульт сломается, дерзкий воин готов сам сесть за руль, тогда как «робкий пингвин», дрожащий за свою жизнь, не способен на такое. Это определяет все, и Запад не хуже нашего понимает ужас своего положения.

* * *

Однажды, во время колониальных войн, которые вела Англия, африканское племя зулусов, воины которого были вооружены только копьями, победило целый английский полк. Ни ружья, ни пушки не помогли. Зулусы победили лишь потому, что презирали смерть. Англичане расстреливали их в упор, а они все равно шли и шли вперед. Первые ряды пали. Вторые их перешагнули. Третьи перешагнули вторых и так до тех пор, пока англичане не пришли в ужас от такой доблести и не дрогнули. Колонизаторы побежали и были перебиты зулусами. Эта славная битва вошла в историю как пример воинского духа, презирающего смерть. Конечно, потом англичане проанализировали столь необычную ситуацию, сделали соответствующие выводы и в конце концов захватили страну зулусов, потому что копье против ружья и пушки не устоит. Но прецедент был создан. А теперь на минутку представьте, что произошло бы, если бы вооружение у воюющих сторон было примерно равное.

Глава 6. Грядущее доминирование

Ни у кого нет сомнений относительно порочности направления движения. Но что делать? Ситуация построена так, что исключает любые волевые решения. Сегодня для Запада единственная возможность действовать сводится к приспособлению под ситуацию. Но ситуация смертельная. Приспособиться под нее нельзя. Ее нужно менять, но как и на что менять, если нет ориентиров?

Мир стоит на пороге революционных изменений. Новые силы должны или уничтожить его, или так изменить, что нет шанса даже предположить, каковым будет новым мир. Как доблесть уживется с ядерным оружием? Запад превращается в колосса на глиняных ногах. Азия и Ислам, благодаря сохраненным традициям и религии, в новых условиях активизируются. Россия и Израиль стоят особняком. Они никогда не утрачивали фундамента и никогда не сходили с мировой арены.

Уже сейчас понятно, что возрождение Востока — неизбежность. Чтобы остановить этот процесс, Запад должен разрушить его традиции и веру. Но несколько веков назад уже вставал вопрос жизни и смерти, и эти общности предпочли попасть в зависимость, нежели лишиться веры и традиции. Сейчас, когда безопасность утратила прямую зависимость от экономики, а экономика не только перестала противоречить традициям, но, напротив, находит в них силу, надеяться, что Западу как-то удастся поколебать Восток — фантазия. Запад это чувствует, и с тоской смотрит в будущее. В мире метафизики он быстро выпадет из игры. Судьба западного обывателя с рыхлым нежным телом, зависимым от кучи бытовых удобств, незавидна. Что с ним будет, когда он окажется среди суровых закаленных воинов, презирающих страх смерти, не ценящих ни своей, ни чужой жизни? В лучшем случае ему светит служение в обозе новых зулусов за право не рисковать жизнью.

Западные люди превратили себя в предметы для изготовления предметов, и им не на что надеяться, разве что на чудо. Пока такого чуда нет, Запад будет продлевать свое существование за счет других. У него нет будущего, как нет будущего у раковой опухоли. Последствия протестантизма слишком глубоко въелись в его кровь и плоть. Неясно, какими мерами можно вернуть ту же Англию или Германию, не говоря о США, в нормальное состояние.

Даже если Запад каким-то чудом, с помощью фантастических технологий, запустит в восточных странах процессы, аналогичные российским, которые смогут развратить и обанкротить Восток, то и тогда он обречен. Что он будет делать с Израилем? Эта уникальная система показала чудеса выживания. Она две тысячи лет сохраняла государство и религию, не имея собственной территории. Ее граждане были рассеяны по всему миру, не утратив национальности и традиции. Ясно, что никакому Западу Израиль не по зубам. Сегодняшний Запад стал домом без фундамента, кораблем без ориентира. Он подобен флюгеру, которым крутят сиюминутные материальные обстоятельства. Запад давно не создает ситуацию, он только приспосабливается. Создавать ситуацию могут только духовно структурированные системы, интересы которых лежат за границами земных интересов, что позволяет оперировать масштабами веков и континентов. Так как у Запада ничего подобного нет, он сам стал объектом манипуляции. Западные правительства, подчиненные Рынку, превращают свой народ в пыль. Многие понимают это, но никто ничего не может сделать. Если бы даже им удалось весь мир превратить в пыль, для них ничего бы не изменилось. Просто обозначились бы тысячелетние чаяния Израиля, самой жизнестойкой структуры из всех известных человечеству. Кругом безродная человеческая пыль, оторванная от всяких корней, с животными интересами, и только один Израиль — гармоничная живая структура, вытянувшаяся к небесным целям.

Рассуждения на эту тему требуют отдельной работы, и здесь можно сказать только, что корни ее лежат в метафизике. Говорить об этом с досужим обывателем, значит попасть в его систему шаблонов. В любом случае он поймет не то, что мы хотим сказать, а то, что ему заранее внушили. Поэтому разговор до самых глубин пока нецелесообразен. Тем более, генеральная линия обозначена, и кто имеет желание, может сам все додумать.

Глава 7. Роль России

Ни одна империя, ни прошлая, ни настоящая, не может похвастаться такой же терпимостью, как Россия. Наша религиозная нетерпимость сочетается с терпимостью так же, как понятие «господин» содержит в себе понятие «слуга». Евангелие говорит: «Кто первый будет между вами, будет вам слуга», то есть господство отца проявляется в служении своей семье, а не в ее использовании для удовлетворения своих личных нужд. В Английской империи нельзя было представить англичанина, живущего хуже индуса. Во Французской империи нельзя было представить француза, живущего хуже араба. Поэтому этих империй больше нет. В России можно было видеть раньше, можно увидеть и сейчас, что основной народ, русские, живут беднее прочих народов. Кажется, несправедливо, что грузинский крестьянин живет лучше русского! Европейский рационализм, к которому нас подталкивают, требует восстановить «справедливость» через грабеж грузинского крестьянина под любым благовидным предлогом. Но мы не восстанавливаем «справедливость» и дальше ворчания не идем. В этом особенность нашей культуры. Мы не рассматриваем себя выше кого бы то ни было. Мы принимали и принимаем в Россию другие народы на правах члена семьи, и вот этого Запад боится, как черт ладана.

Мы единственная, уникальная и неповторимая империя, империя семейного типа. Живут южные члены нашей большой семьи лучше, ну и пускай живут. Им так Бог дал. Лермонтов писал: «И Грузия цвела среди садов, не опасаяся врагов за гранью дружеских штыков». Русские штыки не грабили, а защищали. И такое наше качество — отнюдь не минус, как это пытаются представить, а плюс. Сортность в России присутствует только на моральном уровне. Людьми низшими считаются вор, развратник или обманщик, но даже и такая сортность размыта. Народ относится к преступникам не свысока, не как белый плантатор к негру — такого и близко нет — а как к больным, которых пожалеть нужно. Все империи распались именно из-за деления людей по сортам. А Русь стоит.

Для нас плохой человек определяется не формой носа, а наличием или отсутствием принципов. Если у тебя есть непоколебимые принципы, значит, с тобой можно иметь дело. Если ты стремишься «брать от жизни все», это само по себе делает тебя человеком второго сорта, с которым нельзя иметь дела, потому что ты — флюгер, ориентированный на выгоду. Кому нужен такой товарищ?

Ислам и Азия тоже не знали и не практиковали национализма, имеющего научную или религиозную основу, чего не скажешь о протестантизме или иудаизме. Но Азия тоже не сможет построить мировую империю, потому что ограничена культурными особенностями. Ислам имеет потенциал, позволяющий строить империю. Достаточно стать мусульманином по духу, принять таинство посвящения, и ты будешь полноправным членом общества. Но слабость мусульманской цивилизации в отсутствии лидера. Ни одно из мусульманских государств не имеет статуса безусловного лидера. Такого, как США для Запада, Россия для православия или Китай для Азии.

Из всех возможных сценариев уничтожения России самым бесперспективным является военный. Пока Россия ядерная держава, вступать с ней в конфликт означает самоубийство. Но совершенно сбрасывать со счетов такой сценарий нельзя. Крушение экономики естественным способом приведет Россию к утрате статуса ядерной державы. В недалеком будущем заканчивается срок годности российского ядерного оружия, и с нынешним состоянием экономики и науки новым его не заменить. Кроме того, мешают договоры о сокращении этого типа оружия. Одновременно наши потенциальные противники наращивают обычные виды вооружения. Теоретически по ослабленной России они могут нанести массированный удар неядерными ракетами, так что уровень поражения будет равен ядерному. Произойти это может не в любую минуту, а в любую секунду, ибо компьютерный век внес свои коррективы. Теперь не надо тратить время на стягивание войск к границам. Достаточно нажать кнопку.

И все же, по многим соображениям, приоритетным остается вариант холодной войны, где объектом бомбардировки будет наше сознание. Сегодня новая военная доктрина — война не за экономику и территории, а за сознание. Кто завоюет сознание, тому принадлежит все остальное. Если эта кампания удастся, возникнут процессы, разрушающие духовные основы и провоцирующие отток капитала, что в совокупности приведет Россию к моральной деградации и экономическому банкротству. Данный вариант, кроме всего прочего, хорош тем, что позволяет совершать разрушительные действия под аккомпанемент заверений в дружбе и под знаменем борьбы за высокие цели вроде свободы и братства. При открытой военной агрессии это невозможно.

* * *

Новая эпоха выдвигает новых мировых игроков, которые будут использовать Запад в качестве инструмента достижения своих целей. Одними из них являются южно-азиатские «драконы». Они получили максимум выгод от западной демократии, создавшей выгодный им мировой рынок. На сегодня совокупность многих факторов, начиная от географических и кончая культурными, делает продукцию азиатов вне конкуренции, и динамика роста сохраняется. «Драконам» выгодно навязывание западных прав и свобод, превращающих людей в потребителей. Свое население азиаты оберегают от этого воздействия. Остальной мир они не против воспринимать как потребительскую трубу для прогона своих товаров. Успех подобной тактики зависит от того, насколько удалось человека отрезать от корней. Развивающаяся наука предоставит новые возможности. Для реализации этих идей лучшего проводника, чем Запад, не найти. «Драконы» будут работать в этом направлении, сохраняя свои краеугольные камни — веру, культуру и соответствующую шкалу ценностей. Они вполне усвоили выгоды и опасности, которые дает рыночная экономика, и не собираются повторять ошибок Запада.

В Апокалипсисе говорится, что восстанет древний дракон. Трудно сказать, как к этому следует относиться, но то, что Азия обретет необычную силу через рыночную экономику — факт.

Ситуация, сложившаяся на сегодняшний день в мире, сложнее описанной. Многими подробностями пришлось пожертвовать, чтобы не уйти в детали. Мы не упомянули Индию, Африку и латинскую Америку не потому, что они незначительны, а потому, что их включение в модель не добавляет ничего нового, но осложняет осмысление.

Но не торопитесь делать скоропалительные выводы, чтобы у вас не сложилось превратного мнения. Наши рассуждения касаются сумм цивилизаций, а не индивидов. Мусульманин или буддист как личность нисколько не выше и не ниже православного или иудея. Национальность в нашей теме не имеет значения. Мы не рассматриваем индивидов, мы рассматриваем возможный сценарий, исходя из особенностей крупнейших цивилизационных систем.

Глава 8. Итог

Примерно пять веков назад История предложила или сойти с мировой арены, но зато сохранить свою веру и культуру, или остаться на ней, пожертвовав верой и традицией — то есть продать душу. Все государства планеты поделились на два лагеря. Река Истории разделилась на два потока. Сегодня эти два гигантских потока вновь соединяются в один. Чтобы понять, почему это происходит и к чему приведет, очень коротко напомним логику предыдущих событий:

I

Человеческое общество, движимое самооценкой, вытягивается в пирамиду. На самом верху оказываются самые свободные, над которыми не властен даже инстинкт жизни. Свобода — главный пропуск во власть. Прочие таланты — полезное приложение к пропуску, но не более.

II

Стремление жить, соединенное с честолюбием, порождает стремление к хорошей жизни. Возникает прогресс, достижения которого в первую очередь используются для войны. Содержание армии становится все дороже и дороже.
III

Безопасность попадает в зависимость от экономики. Удельные князья становятся помехой развитию экономики. Возникает необходимость централизации, из которой рождается монархия.

IV

Логика, доставшаяся Западу от Древних, порождает злоупотребления в католической церкви. Как ответ, рождается протестантство, перерастающее в культ денег. Доминирование христианских догматов сменяется приоритетом коммерческой логики. Деловая активность, более ничем не скованная, дает гигантский экономический рост, что выливается в военное преимущество Запада.

V

Переломная точка: чтобы противостоять протестантской экспансии, нужно иметь соответствующую экономику. Развитие экономики тем значительнее, чем меньше ограничений. Самые большие ограничения создает религия. Возникает ситуация, когда безопасность общества требует уничтожения религии. Кто сохранил доминантой религию — тот попал в зависимость.

VI

Крушение религии приводит к крушению монархии. Возникает светский строй — демократия. Религиозные ориентиры заменяются потребительскими. Опасные энергии, ранее сдерживаемые религией, освобождаются и начинают рушить ключевые узлы общества. Мир попадает во власть рыночной стихии. Начинается эпоха неограниченной власти Рынка.

VII

Развитие прогресса приводит к тому, что экономически слабые страны теоретически получают возможность купить готовые технологии самого современного оружия. Нарушается прямая зависимость безопасности от экономики.

VIII

Мир оказывается на пороге новых глобальных изменений.

* * *

В семь шагов мы прошагали тысячи лет. Сейчас мы совершаем восьмой шаг. Разумеется, это предельно общий масштаб, который только можно себе представить, но ведь нам нужно увидеть всего слона, а не только его хвост. Поэтому многими частностями и исключениями мы сочли возможным и даже необходимым пренебречь.

Анализируя сложившуюся на сегодняшний день ситуацию, мы видим, что разрушительные тенденции зародились в тот момент, когда безопасность стала зависеть в первую очередь не от доблести, а от экономики. Сначала самое доблестное общество имело максимальную безопасность. Потом самое богатое общество стало самым безопасным. Как только это произошло, включился механизм саморазрушения. Протестантизм лишь ускорил ход событий. Если бы не было Лютера, возможно, процесс растянулся бы на несколько лишних веков, но кардинально ничего бы не изменилось. Сам факт существования в теле Запада философии античности закономерно вел Европу к чему-то подобному протестантизму. С исчезновением религии исчез противовес плоти. Равновесие нарушилось, и плоть в своем развитии начала уничтожать мораль и нравственность. Потеряв религиозный фундамент, мораль стала казаться уделом слабых и отталкивала сильных. Потенциальные князья не видели себя в компании убогих и шли служить Рынку. Культ плоти породил невиданное за всю историю человечества мировоззрение. Светское общество — единственное общество, официально заявляющее, что оно произошло от животных, и что его граждане — высокоразвитые животные. Все остальные человеческие общества ведут свое происхождение от богов или от Бога.

Глава 9. Открытая игра

Мы прекрасно понимаем, что читать эти строки будут и враги, и друзья, но деваться некуда. У нас нет времени на секреты. Нужно показать как можно большему кругу потенциальных стратегических партнеров нашу правоту, и тогда можно на что-то надеяться. От пространных рассуждений люди устали, и на общие слова, без конкретного описания, что делать и как делать, и почему так, а не иначе, никто не отреагирует. Враги берут тем, что вываливают свои лукавые планы перед массами, манипулируя ими. Почему же нам не раскрыть свои истинные планы? Будем делать то, что должны, а там как Бог даст.

Перед тем, как перейти к рассмотрению вопроса, куда же нам идти, подчеркнем, что в России много проблем, но есть и силы для их решения. И это не преувеличение. Есть кому восстанавливать и армию, и науку, и промышленность и образование и т. д. Люди всех возрастов, и старая гвардия, и совсем молодые, выросшие после «поколения пепси», ждут, когда их позовут. Но их или никто не зовет, или зазывают прохвосты и глупцы. Бывает, честные люди тоже зовут, но, не владея темой, зовут сами не зная куда, и от них отворачиваются. Как только найдется сила, способная ясно указать направление, восстановительные процессы начнутся очень быстро.

Кажется, дело за малым: отдать приказ. Почему бы нашему правительству, в котором есть умные и честные люди, любящие не только деньги, но и Россию, не отдать такой приказ? Потому что «оранжевая революция» на носу. Даже слепому видно, что Россию собираются рвать. Кажется, это должно побуждать к защитным действиям. В теории все верно, но можно поторопиться, если есть с кем торопиться, то есть нужна команда. Однако слепить эту команду «по-скорому» и на коммерческом принципе не получится. Наемные партийцы всегда будут озвучивать одни цели, но стремиться к другим. Снова можно повторить, что «всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит» (Мф. 12,25).

Чтобы не питать иллюзий относительно правительства, давайте рассмотрим ситуацию, царящую в коридорах власти. При каких условиях возможен приказ и долгосрочное направление? Во-первых, только на осмысление ситуации нужно время. Во-вторых, оно нужно и на определение генерального направления, вытекающего из ситуации. В-третьих, отдавать генеральный приказ целесообразно только тогда, когда есть уверенность, что на его выполнение сможешь дать столько времени, сколько требует решение задачи. Здесь даже ресурсы вторичны. Что толку ставить задачу, на решение которой требуется десяти лет, если невозможно гарантировать наличие этих десять лет. Возвращаясь к нашей ситуации, скажем, что решение некоторых проблем России требует не одного десятилетия. Откуда же им взяться, если власть ограничена четырьмя годами? Первый год правитель осматривается. Второй год осмысливает ситуацию, и, если охватывает ее целиком, понимает, что нужно делать и сколько времени требуется для этого. Затем вспоминает, что власти осталось два года, и ясно видит, что реально за этот срок ничего серьезного сделать невозможно. Третий год временный хозяин пытается как-то управлять государством, что, в общем, выражается в реакции на сиюминутные проблемы, то есть занимается политической и экономической текучкой. Четвертый год все внимание переключается на подготовку к выборам. Если правитель их выигрывает, на пятый год он пытается запустить процессы, реализация которых укладывается в отведенное время. Заниматься более фундаментальными проблемами не имеет смысла, они выходят за временные рамки. Поэтому шестой и седьмой год уходят на приспособление к ситуации. Фундаментальные процессы, на которые нет возможности повлиять, растут, идя своим порочным путем. Выбранный на время правитель окончательно понимает, что ничего изменить нельзя. Если, на беду, этот правитель считает демократию оптимальной моделью, однажды он приходит к мысли, что бардак в стране есть нормальное положение вещей, объективный закон, создающий условия, в которых живут все страны. Так как идти против закона бесполезно, можно расслабиться. Вооружившись таким самооправданием, правитель отворачивается от объективной действительности, становится циничным и готовится к достойному уходу от власти. Как готовится — отдельный разговор. Вариантов много, но все они не имеют ничего общего с заботой о стране. Потом приходит следующий правитель с ограниченным сроком правления… и т.д.

Сказанное объясняет, почему Россия катится в пропасть, но правительство ничего, кроме сиюминутного приспособления, не делает. Не потому, что не хочет, а потому, что это в принципе исключается системой. Большие задачи требуют большого времени. Гарантированные четыре года правления на фоне этих задач выглядят насмешкой над здравым смыслом. Большевики смогли показать фантастический рост потому, что исходили в решении задач не из срока правления, а из генеральной целесообразности. Разрушенный гражданской войной и разрухой нищий СССР догнал и перегнал сытый и благополучный Запад благодаря тому, что находился под постоянной властью команды, объединенной общей идеей. Потому что большевики планировали как хозяева, а не как временщики. Потом это правило подтвердилось еще раз, после Второй Мировой войны. СССР быстро догнал и перегнал сытую, нажившуюся на военных поставках Америку только потому, что план восстановления разрушенного хозяйства определялся целесообразностью, а не подгонялся под срок власти. Возьмем на себя смелость утверждать, что мы решим все фундаментальные задачи, начиная от восстановления промышленности и заканчивая возрождением веры в Бога, только тогда, когда получим не ограниченную никакими сроками власть. До тех пор, пока в стране не будет хозяина, никакие серьезные начинания дальше сочинения проектов и «освоения» выделенных на это бюджетов, не пойдут.

Сегодня Рынок создал такие условия, что команды образовывают не люди, а кресла. Люди не образуют команды. Они выпадают из обоймы, если падают с кресла. На освободившееся кресло садится новый человек, которого в любой момент можно заменить.

Сегодня группировки возникают только вокруг совместных финансовых операций, и они подчинены Рынку так же, как кресла. В современной ситуации кресла стали важнее людей.

Пока нет идеи, не может образоваться сила, достаточная для спасения России.

В максимально крупных штрихах мы «охватили всего слона». Теперь, с высоты предложенного понимания, можно утверждать, что мир катится в пропасть. Паровозом, увлекающим его туда, является система, именуемая либеральной демократией.