выставляем на суд обществености ещё один труд...
Золотая осень, низкое чёрное небо, золотые листья на деревьях, лёгкий ветер поднимает, подхватывает листья и кружит, кружит, кружит…
Я сижу на даче, на самодельной качели, немного раскачиваясь…
Почему… я… разучился… смеяться по-настоящему? Почему я никогда не смогу увидеть этой золотой осени, радоваться теплым последним денькам…
Мда… называется приехал на день рождение развеяться. Надо было остаться дома, и закутавшись в одеяло тупо смотреть телевизор…
Грустно смотреть на этих простых людей, с ихними простыми радостями. Они видят мир совсем по-другому, я же раскрасил мир в серые тона…
Вдруг именинница садится ко мне на колени и робко, тихо спрашивает:
- Говорят ты знаешь много стихов. Расскажи?
Я смотрю в её тёплые, цвета синеватого льда глаза, на молодое наивное лицо, светло-коричневые с пепельным оттенком волосы… В неё можно влюбиться…
Смотрю, смотрю… Медленно наклоняюсь к её уху и говорю так, чтобы слышала только она:
- Николай Гумилев «Покорность»:
Только усталый достоин молиться богам,
Только влюблённый – ступать по весенним лугам!
На небе звёзды, и тихая грусть на земле,
Тихое «пусть» прозвучало и тает во мгле.
Это – покорность! Приди и склонись надо мной,
Бледная дева под траурно чёрной фатой!
Край мой печален, затерян в болотной глуши,
Нету прекраснее края для скорбной души.
Вон порыжевшие кочки и мокрый овраг,
Я для него отрекаюсь от призрачных благ.
Что я: влюблён или просто смертельно устал?
Так хорошо, что мой взор наконец отблистал!
Тихо смотрю, как степная колышется зыбь,
Тихо внимаю, как плачет болотная выпь.
Потом пару мгновений смотрю на неё и также тихо говорю:
- Пошли в дом, там уютней…
- Там нет ветра…
- Я умею делать ветер…
…
- Тогда подожди минутку…
Она вскакивает и куда-то убегает. Я не успеваю ничего понять как она прибегает, берёт меня за руку и мы уходим в дом.
Большая тёмная комната, потрескивает камин, сижу в кресле напротив него, а она удобно устроилась у меня на коленях, смотрела в огонь…
- Ну что ж продолжим, - говорю лживо улыбаясь.
- Ты обещал ветер…
Я смотрю на неё и в следующее мгновение в комнате поднимается ветер… Она довольно улыбается, обнимает меня за шею, прижимается к груди…
Начинаем…
- Гумилёв «Он поклялся…»:
Он поклялся в строгом храме
Перед статуей Мадонны,
Что он будет верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны.
И забыл о тайном браке,
Всюду ласки расточая,
Ночью был зарезан в драке
И пришёл к преддверьям рая.
«Ты ль в Моём не клялся храме,-
Прозвучала речь Мадонны,-
Что ты будешь верен даме,
Той, чьи взоры непреклонны?
Отойди, не эти жатвы
Собирает Царь Небесный.
Кто нарушил слово клятвы,
Гибнет, Богу неизвестный».
Но, печальный и упрямый,
Он припал к ногам Мадонны:
«Я нигде не встретил дамы,
Той, чьи взоры непреклонны».
Я опять смотрю на неё и понимаю…:
- Нет дорогая, так не получится. Если ты хочешь то иди сама сюда.
Она исчезает, и мне на колени падает маленький хрусталик. Хотя на что я надеюсь, она совсем ребёнок. И конечно предподчёт вместо меня весёлую компанию…
Так и случилось…
Господи как я устал… пускай они там веселятся, а я отдохну. Закрываю глаза, погружаюсь в то состояние в котором мир для меня вновь расцветает. На грани сна и реальности. Но полностью заснуть нельзя , там ещё страшнее чем на яву…
Очнулся я от того что вся компания завалила в дом и с шумом искала часы.
- У меня есть! – крикнул я.
- Иди сюда, засекай время! Щас посмотрим сколько они будут целоваться…
Я посмотрел на именинницу стоявшую рядом с белобрысым парнем. Сказал: «Начали!»- и уставился на секундную стрелку.
Один, два, три…
…
Один, два, три…
Я поднял на них глаза. Они целовались, под равномерный стук колёс, под равномерное покачивание вагона . он в дорогом смокинге, она в шикарном бордовом платье. Ровно десять лет спустя. Буквально пол часа назад они расписались в ЗАГСе и мы уже едим в арендованном вагоне на ту же дачу, отмечать свадьбу, и то же день рождение…
Теперь всем нам по двадцать семь лет, мы принадлежим к золотой сердцевине общества… Я смотрел на них и думал, думал, думал… Словно не прошло десяти лет, словно мы также стоим посреди тёмной комнаты, а они всё целуются и целуются…
И я понял, она уже тогда была взрослой… А я был, есть и буду ребёнком.
Конец июня 2004 года.