[UnEngel]

Чуда не будет. Кто жаждал чуда – подавитесь соплями, все свободны. Забирайте в гардеробе свои вьетнамские, последнего писька моды, пуховики и облезлые пародии на кошачий мех и выметайтесь с богом. Кто потерял гардеробный номерок – придется заплатить две зарплаты штрафа и идти домой пешком в одной своей мятой и линялой у[cens]щной водолазке поверх шерсти. И радоваться, как ребенок щеночку.
Реалисты, значит, остаются помогать выносить декорации. Картонно-пряничные домики ломаем с ноги и складываем как можно более беспорядочно вон в тот грязный угол. Засаленно-тряпичное улыбающееся солнышко сдираем со стены вместе с потрескавшейся и облезающей краской типично заборного цвета и кидаем туда же. Корявенькие шаткие скамеечки, рассадник заноз и повод для остеохондроза, оттаскиваем к стене и сдвигаем плотненько. Постановщика не трогаем, пусть себе лежит – протрезвеет, сам уйдет. Вытираем пот со лба ладонями в занозах, мрачно плюем по очереди в горшок с чахлым фикусом и злобно и с выражением посылаем все туда, где мы сами перманентно и находимся. Чтобы, значит, не так обидно было.
Пессимисты берут себе в углу под раковиной с паскудно капающим краном ржавое половое ведро, ставят, перевернув вверх грязным дном, посередине комнаты, садятся на него жопою и, уставившись в одну точку куда-то между горизонтом и бесконечностью, курят одну за одной, задумчиво стряхивая пепел себе на колено. Достигнув блаженного состояния никотинового отравления, характеризующегося тошнотой и головокружением, встают, неловко пинают ведро – оно, бедное, гремя, катится прочь, в Прекрасное и Светлое, как жопа, Невшибенное Будущее. Кто-то бросится догонять ведро с целью беспалева в него блевануть, он будет догнан и коллективно отпинан. За оптимизм и наглость.
Актеры? А что актеры? Актеры напьются высокоградусным до чертиков, у них же завтра Премьера все-таки. И будут репетировать. Гример будет азартно давить прыщи и полоть брови молоденькой акрисульке, декоратор будет лапать костюмера, пока никто не видит, а потом наверняка трахнет за вешалками с роскошно украшенным пылью и кружевом универсальным убожеством. За кулисами будет пахнуть копченой колбасой и носками месячной выдержки, а еще там будет стоять с[cens]женная из больнички бесспорно талантливым, но, пожалуй, немного e[cens]нутым актером-мачо в метр-сорок ростиком (с кепкой, буйными кудрями под кепкой и густой перхотью под кудрями) картонная коробка со 154 флаконами настойки боярышника. Правда, там нераспечатанных флаконов осталось всего-то на опохмелиться после Премьеры...
Ну да и пофиг. Переживем. И не такое проходили.
Но чуда-то все-таки не будет. Не бывает чудес потому что. То, что красиво – в театре красивей в два раза, что горько – горче в сто раз. Кидайте в меня дохлой кошкой, а я буду улыбаться? Чуда не будет, нет.

Боже мой, у меня же все так радужно, все так карамельно в розовую полосочку, со стразами на жопе! Почему же мне так хреново?