[UnEngel]

Ненавижу наглых.
Ненавижу беспардонных.
Ненавижу самоутверждающихся за счет других.
Ненавижу людей, которых явственно аж прет от того, какое они небыдло.
Ненавижу людей, считающих себя опупенно красивыми-распрекрасными-раскавайными. Ненавижу вне зависимости от того, действительно они хороши на мордашку, или это им только кажется. В этой группе особо ненавижу любительниц публично каждые две с половиной минуты мазать свою харю всякой херью, пялиться в зеркальце и переться от собственных красоты и небыдлизма.
Небыдло ненавижу два раза. Небыдло, которое считает себя очень красивым и очень умным, ненавижу втройне. Душила бы бабушкиными трусами.

А вообще я деточка безобидная, никого еще ни разу насмерть не придушила. Толерантная. Гуманистичная. Люблю вас, самодовольных уродов, всею своею сраною душою. Уважаю ваше жалкое право тащить свою корявую белковую оболочку по окружающему дерьму на ваше усмотрение. И рожу при этом сложную делать, и пальчики распальцовывать – уважаю. Ради бога, мне вот не жалко. На здоровье. Хотя и не волнует вас мое сраное мнение, как и мое позволение. Но это не мешает мне вас ненавидеть.

Счастливеньких, радостеньких, позититивненьких, хорошеньких. Ненавижу. Окруженных друзьями, подружками, валентинками, абонементами в солярий, в складчину купленными здоровенными пиццами. Не-на-ви-жу. У кого-то хватает сил на то, чтобы двадцать четыре часа в сутки укладка была безупречна, помада не размазана и гектары тела выщипаны, а у меня - нет. Кто-то может пройти по головам, выхватить себе зубами лакомый кусочек, схватить счастье за жопу, не взирая вообще ни на что, а я – нет Кто-то может правильно себя подать, грамотно назначить себе цену, добиться для себя уютненькой хорошей ступенечки на феодальной лестнице, а я – нет. Кто-то умеет вести треп на темы любой степени “светскости”, от бренности бытия до чотких сэмок, не чувствуя себя глупо, стесненно и смущенно, а я – нет. Я вас ненавижу той страшной ненавистью, которой ненавидят малолетние, но уже потрепанные улицей детдомовцы и беспризорники мягких и белых, как тесто, домашних детишек, сытых и нарядных.

У меня вдоль хребта скоро будут мозоли. Я люблю прислоняться к стене, а потом съезжать, прижавшись плотно спиной, вниз, на жопу. Медленно. Стояла-стояла, а потом – рррраз! - съехала. Сижу-с, у ваших ног-с, извольте ручку протянуть – поцелую. Не поцелую, конечно – негигиенично своей вонючей пастью к вашим белым ручкам-с.
Съехала и сижу, руками голову обхватив. Можно сопли по морде поразмазывать. Завалиться на бок, поваляться вот так клубочком. Перевернуться на спиночку, хребтом многострадальным прилепиться к холодному линолеуму, уставиться в потолок.

Мне почему-то кажется всегда, что сраный этот белый потолок символизирует что-то такое этакое... что аж плевать в него хочется густыми зелеными соплями. Может, потому мне так кажется, что человек, у которого на душе кошки не скребут, в потолок смотреть и не будет. А моя душа – ковер, пропитанный валерьянкой. Кошки там не просто скребут.... и не только скребут.

Мне сегодня приснилось, что я пью эфедрин и дружу очень близко с девочкой. Однажды встречаю свою преподавательницу немецкого языка со “школы +”, начинаем с ней как-то совершенно за жизнь разговаривать, выкладываю ей новости свои две вышеизложенные, а она головой качает и так странно мне:
- Катя, Катя, ты совсем не изменилась. Почитай, Катя, Ошо, почитай.

И мне вот непонятно, почему именно пью и почему именно Ошо? И это... я изменилась! Я стала еще дурней! Я стала вообще невыносимой!

А вообще сон был интересный. Как-то по-хулигански тонкий и прекрасный. Дышалось в нем легко, существовалось гармонично. Вот есть ты, а вот есть мир. Мир прекрасен, ты тоже прекрасен. И тебя прет от этого – но ты этого не замечаешь, это ощущение всегда с тобой, как крылья.
Все чаще и чаще прорывается и в сны это тягучее гадское неудобство, несогласие, дисгармония. Все реже в жизни ощущаются крылья. Шрамы там, на их месте, давно уж побелели, не болят и не чешутся. Никаких, в общем, неудобств не доставляют. И даже фантомные боли почти не мучают – так... Но какой же дурак поменяет это невозможно огромное небо, просторы, которыми хочется дышать и наслаждаться, на возможность спать на спине?

Мне ничто не мешает сейчас лежать на спине и пялиться в сраный белый потолок. Мне вполне удобно. И я с таким вот заторможенным офигением уставилась вверх. А там, наверху, нет никакой необходимости пялиться выше – небо и так твое.

Счастье – оно куском или ломтиками? Есть ли Бог на Марсе? Почему глазки грустненькие? Почему не бывает все хорошо? Почему не будет все хорошо? Почему не было, собственно, и вообще никогда все хорошо?

Сказка была о богатом внутреннем мире прекрасной готической принцессы.