Питерские Байки

Сегодняшняя питерская байка:

Николай Степанович Гумилев, добиваясь расположения какой-нибудь прекрасной дамы,
часто посвящал ей стихи. Однако поэт относился к своему вдохновению весьма экономно
и часто дарил одно и то же стихотворение разным дамам. В "Приглашении в путешествие"
есть такие строчки:
"Порхать над темно-русой вашей
Чудесной шапочкой волос".
Их поэт изменял на соответствующие в зависимости от цвета волос очередной поклонницы.
Например:
"Порхать над царственною вашей
Тиарой золотых волос"...
Шапочки были "атласно-гладкие", "волнистые", "роскошные"... Такой утилитарный
подход вызывал у юной Ирины Одоевцевой, ученицы Гумилева, скептическую усмешку.
Николай Степанович объяснял ей: "Не все так требовательны, как вы, и приходят
в восторг от всякого посвящения. Ведь я - в этом они твердо уверены - дарю им
бессмертие".
- Даже если эти стихи посвящены целой дюжине? Всем им дарите бессмертие? Оптом
и в розницу? - максималистски прямо спрашивала Одоевцева.
- Но ведь каждая считает, что ей, и только ей одной, - смеялся Гумилев...
... Когда Георгий Иванов собирал неопубликованные стихи Гумилева для посмертного
сборника, он не счел себя в праве выбирать, и все стихотворения, имевшие несколько
посвящений, вышли вовсе без них. Бессмертие от поклонниц ускользнуло и досталось
только Гумилеву...

Сегодняшняя питерская байка:

Зимой 1928 года в Пушкинский Дом на набережной Невы дипломатической почтой из
Парижа были доставлены восемь чемоданов. В них находились рукописи, автографы
Пушкина, книги, принадлежавшие поэту, редчайшие архивные документы. Эту уникальную
коллекцию завещал Пушкинскому Дому ... Онегин. Александр Федорович Онегин, страстный
почитатель Пушкина и знаменитый коллекционер. Вообще говоря, настоящая фамилия
Александра Федоровича - Отто, но однажды двадцатипятилетнему Александру Отто,
так любившему стихи Пушкина, его друг Павел, сын Василия Андреевича Жуковского,
подарил часть пушкинского архива. И этот подарок перевернул жизнь молодого человека.
Он стал коллекционировать рукописи и личные вещи великого поэта, превратив свою
квартиру на Елисейских полях в литературный музей, и подписываться фамилией своего
любимого героя - Онегина. Через двадцать лет это "чудачество" было узаконено.
В 1889 году Александр III удовлетворил прошение Александра Федоровича о перемене
фамилии.
Его преданность памяти Пушкина поражала, все свои средства Онегин тратил на
пополнение коллекции. А как он читал пушкинские стихи! Люди, знавшие поэта, удивлялись:
голос Александра Федоровича был необыкновенно похож на голос самого Пушкина!
10 февраля 1887 года, в день 50-летия гибели поэта, Онегин явился к Дантесу
и вызвал его на дуэль... Дуэль не состоялась. Сенатор Дантес-Геккерн никакой
особой вины за собой не чувствовал.

Сегодняшняя питерская байка:

Улица зодчего Росси, бывшая Театральная, - архитектурный шедевр. Зеркальное
отражение одной стороны улицы в другой, арочные окна, сжатые колоннами, эффектные
композиции из гирлянд и факелов - все создает ощущение, что вы находитесь в огромном
парадном зале. Знатоки утверждают, что эта иллюзия рождена удивительными пропорциями
улицы - ее ширина равна 22 метрам и в точности совпадает высотой зданий от тротуара
до карниза, а длина - 220м - ровно в десять раз больше ширины. Но не будем в
который раз безуспешно проверять алгеброй гармонию, все дело в таланте зодчего.
Теперь по этой улице, как по дворцовому паркету спешат мальчики и девочки с
грациозной походкой и прямыми спинами. Однако Терпсихора запросто могла пролететь
мимо – по первоначальному проекту цокольные этажи с арками предназначались для
магазинов. Но гостинодворские купцы испугались конкуренции и подали протест.
Вероятно, сыграли роль купеческие подношения нужным людям, гостинодворцам пошли
навстречу - аркады были заложены и застеклены, а здания отданы государственным
учреждениям, и, в частности, театральной школе.
В 1923 году улицу назвали в честь ее создателя, Карла Ивановича Росси. Гениальный
архитектор был отцом десятерых детей, честным человеком (через его руки проходили
огромные сумму, но ни одной чужой копейки к ним не прилипло) и всю жизнь испытывал
недостаток в средствах. Создавая грандиозные архитектурные ансамбли, он так и
не смог осуществить свою мечту - построить дом для собственных детей.

Сегодняшняя питерская байка:

Ведущий актер Александринского театра Юрий Михайлович Юрьев осенью 1917 года
собрал у себя на квартире самых знаменитых петроградских артистов. Были также
приглашены один из руководителей партии кадетов Владимир Дмитриевич Набоков,
отец будущего писателя, и Анатолий Васильевич Луначарский, известный петроградский
публицист и драматург, большевик, слывший в рядах своей партии экспертом по культуре.
Юрьев деликатно объяснил присутствующим, что политическое будущее страны неизвестно,
и потому он просит Луначарского и Набокова, каждый из которых в последствии может
стать министром культуры, изложить свои взгляды на театральное дело. Луначарский,
славившийся своим красноречием, нарисовал перед артистами блестящие перспективы,
пообещав, что в случае победы большевики не закроют ни один старый "буржуазный"
театр. Набоков иронически улыбнулся и сказал, что никаких утопических программ
его партия предложить не может. Увы, артисты не оценили иронию Набокова, они
поддержали большевиков.
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

ПС: Стоит ли продолжать публикацию в этой теме? Кому интересно - пишите в комменты, плз.

Сегодняшняя питерская байка:

После опустошительных пожаров 1736-37 годов Комиссия о Санкт-Петербургском строении решила в центре города
заменить деревянные постройки на каменные. Началось строительство парадного аристократического Петербурга. Те,
кто не имел средств возводить каменные дома, выселялись на окраины.
Исполнение судьбоносного решения поручили генерал - полицмейстеру Василию Федоровичу Салтыкову. И он, не
долго думая, привлек к делу формирования нового облика столицы осужденных каторжников, числом более ста человек.
Для уголовников наступила сладкая жизнь: днем они ломали дома несчастных обывателей, а ночью занимались
грабежами. Вакханалия продолжалась целый месяц и прекратилась, только когда на Салтыкова посыпались доносы, и вмешался Бирон.

Сегодняшняя питерская байка:


Осенью 1920 года в одном из залов бывшей Городской думы состоялся "Вечер поэтов". Стихи читали молодые студийцы, которыми руководил Николай Гумилев. За кассу усадили юную очаровательную Ирину Одоевцеву и строго наказали - предлагать дорогие нумерованные билеты.
"Клянитесь и божитесь, что зал переполнен, и других билетов нет, - напутствовал свою ученицу Гумилев. - Это святая ложь на пользу Союза поэтов. Вам за нее три с половиной греха отпустится".
Увы, задача оказалась невыполнимой - все зрители, заглянув в полупустой зал, требовали дешевые билеты и садились на непронумерованные места. И лишь одна разодетая красивая дама, не споря, купила сразу два самых дорогих билета...
Однако Ирине Одоевцевой не пришлось долго радоваться отпущению грехов. Через минуту эффектная дама уже возмущалась у кассы:
- "Безобразие! Как вы смеете говорить, что мест нет?! Верните деньги немедленно! Ах, не хотите? Ваше дело. Вот придет Сан Саныч, он вам покажет, как обманывать!"
И пока незадачливая кассирша мучительно соображала, что ответить, и кто такой Сан Саныч, в дверях появился кумир Одоевцевой - Александр Блок...
...Он сказал расшумевшейся даме несколько тихих слов, и она, тут же успокоившись, с улыбкой направилась в зал под руку с поэтом.
-"Вы надеюсь, сообразили, что с Блока денег брать не полагается? И с его подруги Андреевой - Дельмас тоже?" - спросил несчастную Одоевцеву подошедший Николай Оцуп.
- "Нет! Нет! - почти плача отвечала юная поэтесса. - Именно ему, то есть ей, я продала самые дорогие билеты!"
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

P.S. Вскоре Гумилев был казнен за недонесение....

Сегодняшняя питерская байка:

В том, что лучший с художественной точки зрения памятник Ленину находится перед Финляндским вокзалом, нет ничего удивительного. Астрологи, если бы это их заинтересовало, тут же углядели бы массу знаменательных совпадений. Финляндская железная дорога была открыта для регулярного сообщения в 1870 году - в год рождения Володи Ульянова.
Улица, на которой стоит Финляндский вокзал с середины 19 века стала называться Симбирской, в честь небольшого губернского города, позднее, как известно, переименованного в Ульяновск. В апреле 1917, вернувшись из Финляндии в Петроград, Ульянов-Ленин произнес историческую речь. Это событие решили увековечить, и в 1926 году перед зданием вокзала был установлен памятник. Авторы этого удачного монументального произведения С.А. Евсеев, В.А. Щуко и В.Г. Гельфрейх не знали, с кого лепить фигуру вождя мирового пролетариата, и позировать решился сам Щуко. Первоначально памятник стоял недалеко от старого вокзала, но заштатный вид грязноватой привокзальной площади явно не соответствовал духу монумента. После войны площадь реконструировали, было построено новое здание Финляндского вокзала со знаменитой башней, на фоне которого очень хорошо смотрится фигура Ленина, перенесенная ближе к Неве и поднятая на пьедестал. Простершего руку Ильича не зря сравнивают с Медным всадником, памятник у Финляндского вокзала, безусловно стал символом своего времени, и также как Медный всадник вошел в фольклор.
"Это что за большевик
Лезет к нам на броневик?
Букву "р" не произносит
И большую кепку носит.
Тот, кто первый даст ответ,
Тот получит десять лет."

Сегодняшняя питерская байка:

Фаддей Венедиктович Булгарин, был знаковой фигурой отечественной журналистики и, можно сказать, основоположником коммерческой рекламы. С 1825 года он начал издавать газету "Северная пчела". В ней перед каждым праздником появлялся сатирический фельетон, например, такого содержания: "Однажды прохаживался я по Гостиному двору и увидел в одной из лавок серебряную табакерку.
- Что хочешь за эту вещь? - спросил я хозяина.
- Тридцать пять рублей, - отвечал купец.
- Дам пять, - сказал я в шутку и пошел.
В двадцати шагах от лавки мальчик догнал меня и, подавая табакерку, сказал: "Извольте-с! Пожалуйте пять рублей". Я заплатил и ужаснулся..."
Или какая-нибудь девица Полина доверительно писала своей приятельнице: "Я хотя и патриотка, но не люблю покупать в Гостином дворе. Я раз присела в лавке и раздавила блин, который положил на стул второпях завтракавший сиделец!"
Гостинодворцы прекрасно знали, чем могут для них обернуться откровения девицы Полины, и заранее несли Булгарину различные подношения. Семья у него была большая, и чадолюбивый Фаддей Венедиктович охотно принимал натурой, а после честно отрабатывал купеческие подарки. Тогда в "Северной пчеле" появлялись такие заметки:
"Главная отличительная черта этого магазина - честность. Пошлите ребенка - его также примут, как вельможу, и за одинакую цену отпустят товары...
... Если вам нужно купить цепочку и даже бриллианты, то ступайте в лавку К-ва. Его вещи уважают даже за границею, в пробе золоте и доброте камней вы можете верить его слову!"
Зарабатывая таким способом, Булгарин жил в достатке, да вот беда, полтора столетия назад доход такого рода считался недостойным, что и подмочило репутацию Фаддея Венедиктовича не меньше, чем его доносы в III отделение.

Сегодняшняя питерская байка:

Ян Фельтен был любимым поваром Петра I, или, как тогда говорили, мунд-кохом.
С патроном ему повезло - Петр I ел мало, в еде не привередничал, а гурманов откровенно
высмеивал: "Какую пользу может принести тело отечеству, когда оно состоит из
одного брюха!"
Царь любил щи, кашу, ветчину, сыр и жареную утку, с большим удовольствием ел
молодой редис и особо отличал студень - без этого немудреного блюда не обходилась
ни одна царская трапеза. За верную службу Петр пожаловал мунд-коху Фельтену
дом в Стрельне, но и за провинности взыскивать с него не забывал.
После обеда Петр имел обыкновение кушать сыр с маслом. Обычно подавали новые
сыры, а початые - очень редко. Однажды царю подали лимбургский сыр, который очень
ему понравился. Закончив есть, царь-плотник достал из кармана инструмент, измерил
остаток сыра и записал размеры на бумажку. Затем подозвал Фельтена, приказал
ему убрать сыр и подавать его, пока не кончится. На следующий день за обедом
царь заметил, что кусок сыра сильно уменьшился. Он опять достал инструмент (неленивый
был человек) и замерил сыр, а потом сравнил, что получилось, со вчерашней записью
- половину сыра съели! Тогда легко впадавший в гнев Петр Алексеевич схватил трость
и поколотил Фельтена. И с тех пор с сыром проблем не возникало.

Сегодняшняя питерская байка:


Представлять себе нашего национального гения Ломоносова этаким академическим ученым, каждую минуту жизни посвящающим науке, значит погрешить против правды. Увы, изрядную часть золотого ломоносовского времени занимало вульгарное обслуживание придворных празднеств и затей. Ни одно торжество не обходилось без устройства фейерверков, на которые тогда денег не жалели.
В 1752 году итальянец Сарти показал фейерверк из "переменных разных фигур" - ракет белого огня, рассыпающихся огненными фонтанами, и Российская Академия наук не ударила в грязь лицом - сделала ракеты с редкостным зеленым огнем - при деятельном участии Михаила Васильевича.
Ломоносов занимался не только технической стороной огненных забав, его обязанностью было придумывать новые сюжеты для фейерверков и сочинять к ним сопроводительные стихи.
Елизавета Петровна относилась к балам и маскарадам как к делам государственной важности, "литературную часть" проверяла лично и выносила резолюцию: " г. Ломоносова вирши очень хороши, а иллюминацию переменить, понеже де таковою фигурою моногожды бывали".
Репертуарный кризис столь любимого Елизаветой театра побудил ее к решительным мерам - осенью 1750 года императрица приказала профессорам Ломоносову и Тредиаковскому сочинить по трагедии. Михаил Васильевич оставил свою химическую лабораторию и написал пьесу "Тамира и Селим", чем заслужил от современников обидное прозвище "Расин поневоле".
Надо сказать, что и награды великий ученый получал не за свои научные достижения, а за хвалебные оды. И даже стал "модным" писателем. Роскошные издания ломоносовских од украшали не одну библиотеку богатых и знатных особ...
А что потомки? Их приговор оказался суров. "Высокопарность, изысканность, отвращение от простоты и точности, отсутствие всякой народности и оригинальности, вот следы, оставленные Ломоносовым", - мнение Пушкина.