Питерские Байки

В ноябре 1917 года в гостинице "Россия" (набережная Мойки, дом 60) размещался центр антибольшевистского заговора, который возглавлял черносотенец В. М. Пуришкевич. Один из заговорщиков, прапорщик Зелинский был задержан в штабе Петроградского военного округа при попытке похитить штабные бланки. На допросе Зелинский признался, что действовал по приказу Пуришкевича и рассказал о планах заговорщиков. Было решено направить ночью в гостиницу "Россия" отряд красногвардейцев. Но застать Пуришкевича врасплох им не удалось, он заметил из окна прибытие красногвардейского отряда, переоделся, надел парик и вышел из своего номера. Узнав у
простодушных красногвардейцев, кого ищут, Владимир Митрофанович взял лампу, присоединился к отряду и в течение 2 часов помогал ловить ... контрреволюционера Пуришкевича. Очевидно, обходя с отрядом номера и заглядывая под кровати, Пуришкевич увлекся и немного переиграл. Одному из красногвардейцев непрошеный помощник, наконец, показался подозрительным. У Пуришкевича проверили документы. Ярый антисемит проживал в гостинице по подложному паспорту на фамилию Евреинов. Во время проверки
документов парик с Пуришкевича свалился, он был узнан и арестован. Отделался Пуришкевич на удивление легко - его приговорили к 4 годам принудительных работ. Через два месяца по личному распоряжению Дзержинского Пуришкевич был освобожден в связи с болезнью сына, а еще через два месяца вообще амнистирован.

Сегодняшняя питерская байка:

Банковский мост - цепной, однопролетный, и один из самых красивых в городе.
Он был построен в 1825 году напротив здания Ассигнационного банка - отсюда и
название. Авторам проекта инженерам В.К.Треттеру и В.А. Христиановичу удалось
продемонстрировать свой талант и вкус - мост отличается изяществом и легкостью.
Но, безусловно, уникальным делают его крылатые грифоны, отлитые по модели скульптора
Петра Соколова.
Согласно древнегреческой мифологии грифоны надежно охраняют клады, поэтому немудрено,
что их поставили у Ассигнационного банка, там когда-то хранились несметные богатства.
Но что такое грифон супротив революционных масс! В 17 году все банковские сокровища
были успешно экспроприированы. С тех пор в борьбе с массами грифоны постоянно
проигрывают. Сусальное золото, украшающее крылья чудищ, периодически соскабливается
недоумками - "золотоискателями" (отскрести такое золото можно, а вот использовать
дальше - никак нельзя). В 80-е годы борьба приобрела новый размах - у грифонов
украли два фонарных колпака, а одному - видимо, сопротивлялся - отломали часть
крыла.
Утраты были восстановлены реставраторами, и хочется надеяться, что грифоны все-таки
выстоят, потому что это очень хорошо, когда
"Грифоны Банковского моста
У полукружия стены
Встают виденьем Ариосто
И видят сумрачные сны".
Для тех, кто понимает, конечно...

Сегодняшняя питерская байка:

Павел Дмитриевич Киселев, человек прогрессивных взглядов, почти двадцать лет
возглавлял Министерство государственных имуществ и на этом посту провел реформу
управления государственными крестьянами. Как часто у нас бывает, после реформы
положение государственных крестьян только ухудшилось.
Однажды на Государственном совете обсуждались военные действия на Кавказе, в
некоторых аулах горцы упорно сопротивлялись русским войскам.
- Кого же послать на Кавказ, чтобы разорить эти непокорные аулы? - спросил НиколайI
членов Государственного совета.
- Ваше величество, туда надобно послать Павла Дмитриевича, - ответил острый на
язык Александр Сергеевич Меншиков. - Он миллионы государственных крестьян разорил.
Что ему стоит разорить несколько аулов?

Сегодняшняя питерская байка:

В доме номер 25 по Банковскому переулку в 90-е годы 19 века находился фирменный
магазин книгоиздательской фирмы Сытина. Иван Дмитриевич Сытин был тогда, безусловно,
самым популярным издателем. Каждая четвертая вышедшая в стране книга была сытинской.
Его знала вся грамотная Россия. Даже в той крестьянской избе, где книгу отродясь
в руках не держали, висел праздничный календарь или лубочная картинка, изданные
в типографии Сытина. Сын волостного писаря, не получивший даже начального образования,
Иван Дмитриевич сумел стать миллионером и внести большой вклад в дело просвещения
народа. Он всегда следовал правилу: "Дорогую книгу удешевить, а дешевую - улучшить".
Но своих рабочих Сытин не баловал, был очень прижимист. Иван Дмитриевич подсчитал,
что знаки препинания составляют около 12 процентов набора, и, подумав, решил
платить наборщикам только за набранные буквы – неплохая прибавка в хозяйский
карман! Набор в то время осуществлялся вручную, и рабочему было безразлично,
берет он из кассы букву или запятую - трудовые усилия были одинаковы. Не удивительно,
что это предложение было встречено наборщиками в штыки. 11 августа 1905 года
возмущенные рабочие выдвинули хозяину требования - сократить рабочий день до
9 часов, платить половину жалования во время болезни и увеличить заработную плату.
Сытин согласился сократить рабочий день, но свой приказ - не платить за знаки
препинания оставил в силе.… И тогда началась стачка. Ее подхватили рабочие других
заводов и фабрик, и в результате политического кризиса 17 октября Николай II
был вынужден подписать манифест о даровании политических свобод...
... После в петербургских салонах говорили, что революция 1905 года произошла
"из-за сытинской запятой".

Сегодняшняя питерская байка:

В доме номер 52 по Невскому проспекту со второй половины19 века размещался большой
книжный магазин. Он принадлежал А.А. Черкесову, а управляющим делам там служил
Дмитрий Евфимович Кожанчиков, разорившийся известный петербургский книготорговец.
Магазин был скорее просветительским учреждением, чем коммерческим предприятием.
Посетителям предлагался широкий выбор книг русских классиков, можно было купить
и запрещенную литературу. В 1872 году на прилавках магазина появился "Капитал"
Карла Маркса. Книга продавалась легально. Цензор с исторической фамилией Скуратов
разрешил ее издание, потому как «книгу все равно никто читать не будет, а кто
и будет читать - ничего не поймет»...
Однако, и прочли, и поняли...

Сегодняшняя питерская байка:

Великий князь Николай Николаевич-младший, получивший отличное военное образование,
обладал представительной внешностью, сильным характером и пользовался большой
популярностью в армии. Пылкий и резкий, Николай Николаевич в молодости страстно
полюбил красавицу Зинаиду Буренину, дочь богатого книготорговца. Чувство великого
князя было столь сильным, что он решился попросить у императора разрешение на
брак.
Александр III ответил отказом: "Я в родстве со многими дворами Европы, но с
Гостиным двором - не был и не буду".

Сегодняшняя питерская байка:


Бессмертную "Илиаду" Гомера на русский язык первым перевел замечательный поэт Ермил Иванович Костров. Перевод так понравился Екатерине II, что она захотела познакомиться с его автором и попросила Ивана Ивановича Шувалова привезти поэта во дворец.
Костров, как и многие талантливые русские люди, был пьяницей. Шувалов об этом знал, и, предвидя проблемы, распорядился на свой счет приодеть поэта и строго наказал Кострову - прийти непременно трезвым. Поэт, естественно, обещал.
Назначенный день наступил. Костров к Шувалову не явился, ни трезвый, ни пьяный. Поиски несчастного поэта ни к чему не привели, и Шувалову пришлось сказать императрице, что переводчик внезапно и тяжело заболел.
Екатерина выразила сожаление и пожаловала Кострову тысячу рублей, с тем чтобы Шувалов передал их поэту по выздоровлении.
Костров пришел к Шувалову только через две недели.
- Не стыдно ли тебе, Ермил Иванович, что ты променял дворец на кабак? - укорял Кострова Шувалов.
- Побывайте-ка, Иван Иванович, в кабаке, право, не променяете его ни на какой дворец!- отвечал легкомысленный поэт.

Сегодняшняя питерская байка:

Никто не сомневается, что "что может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов
российская земля рождать". Но она может рождать и собственных баронов Мюнхгаузенов!
Говорят, в старину в ресторан Фельета, на Большой Морской, частенько захаживал
старый полковник Тобьев и поражал слушателей своими рассказами. Он, например,
утверждал, что служил адъютантом у самого Потемкина и однажды по поручению светлейшего
князя отправился в Сибирь. Проделав путь в 3 тысячи верст за шестеро суток (то
есть, если предположить, что полковник спал и ел, он двигался со скоростью электрички)
и загнав для ровного счета 100 лошадей, наш герой не только с блеском выполнил
поручение Потемкина, но и привез ему редкий подарок - соболью шубу, которая умещалась
в кулаке (!).
Но самым популярным и неизменно вызывавшим восторг слушателей, был рассказ о
том, как Тобьев вместе с приятелем вышел как-то от Фельета и направился в театр.
Шел проливной дождь, приятель промок до нитки, а наш рассказчик пришел в театр
совершенно сухим. Непонятливым петербургский враль объяснял: " Я так искусно
орудовал своей палкой, отбивая капли, что ни одна из них не упала мне на платье".
Кто автор замечательной идеи - обходиться палкой (или шпагой) вместо зонта -
Тобьев или Распе - сейчас уже не скажешь. Но, думается, все же приоритет в этой
области - за нами, а не за немцами. Недаром реально существовавший барон Карл
Иероним фон Мюнхгаузен служил в русской армии!

Сегодняшняя питерская байка:

"Ленинград должен погибнуть, "- заявил Гитлер на одном из званых обедов весной
1942 года, - В дальнейшем Нева станет границей между финнами и нами. Ленинградские
порты и верфи пусть и дальше приходят в упадок".
С ним соглашались и многие финские политики, например Юхо Кусти Паасикиви, требовавший
разрушить Петербург до основания.
"Для нас, финнов, Петербург всегда был воистину городом, накликавшим несчастья",
- написал он торжественной речи, которую в качестве государственного советника
собирался произнести по финляндскому радио в день взятия Ленинграда.
По понятным причинам речь произнести не удалось. Более того, после окончания
Великой Отечественной войны делом всей жизни Паасикиви стало налаживание добрососедских
отношений между Финляндией и Советским Союзом, и, особенно, укрепление дружеских
связей с Ленинградом.

Сегодняшняя питерская байка:

Архитектор Александр Сергеевич Никольский, лидер ленинградских конструктивистов,
был личностью легендарной. Именно он стал прототипом замечательного архитектора
Валицкого в романе А.Б. Чаковского "Блокада". Революцию Никольский встретил уже
зрелым оригинальным мастером, и новая власть дала ему возможность воплотить в
жизнь свои новаторские идеи. В 1920-30 годы Никольский работал очень много, он
стал одним из авторов застройки знаменитой Тракторной улицы, строил дома на проспекте
Стачек и в Лесном. Свой главный труд - проект стадиона на 100 тыс. зрителей и
парк на стрелке Крестовского острова - Никольский начал еще в 1932 году. К 41
году работа была вчерне сделана. Главная идея проекта (Александр Сергеевич называл
ее "архидея") состояла в использовании грунта, поднятого со дна Финского залива
для укрепления почвы, в качестве основного строительного материала. Стадион-холм,
возвышающий над заливом, одновременно доминировал и оказывался гармонично вписанным
в парковое пространство.
Война перечеркнула все планы, но Никольский продолжал дорабатывать проект и
блокадном Ленинграде. В январе 42 года, в самое трудное время, в дневнике Александра
Сергеевича появилась поразительная запись: "...начал думать о проекте триумфальной
арки для встречи героев". И он действительно начал рисовать чертежи триумфальных
арок, под которыми должны были бы проходить наши победившие войска. И самое удивительное,
эти арки были построены, и под ними в 1945 году прошли наши солдаты-победители,
возвращавшиеся в освобожденный Ленинград!
А в 1950 году был построен и стадион - стадион имени Кирова, без которого наш
город уже невозможно представить.